Ньямко Сабуни — «шведский Трамп» или «шведский Обама»?

Ньямко Сабуни — «шведский Трамп» или «шведский Обама»?

Как беженка из Бурунди готовится стать новым лидером шведской Либеральной партии

Сэм Клебанов

Вот вам самый парадоксальный, разрывающий шаблоны и увлекательный сюжет в шведской политике за последние годы, за которым следила вся страна. Ньямко Сабуни (Nyamko Sabuni), которой сегодня предстоит стать новым лидером шведской Либеральной партии (L).

Сабуни 50 лет, она родилась в Бурунди, приехала в Швецию в возрасте 12 лет с родителями — политическими беженцами из Конго (Заира). Она станет первой афрошведкой и первым бывшим беженцем во главе парламентской партии Швеции. Казалось бы, все левые и все сторонники identity politics должны горячо ее поддержать. Как бы не так.

В последние пару месяцев главные левые/леволиберальные газеты Aftonbladet и Dagens Nyheter вели против нее мощную кампанию, обвиняя в расизме(!), популизме, исламофобии, симпатиях к националистам и чуть ли не к нацистам. В Dagens Nyheter ее даже назвали «шведским Трампом».

То есть все те политические силы, которые обычно выступают за мультикультурность, феминизм и права меньшинств, дружно набросились на темнокожую женщину и поддержали ее соперника в борьбе за лидерство Эрика Улленхага, этнического шведа, типичного белого цисгендерного мужчину средних лет и из среднего класса.

В то же время в поддержку Сабуни активно выступили основные газеты Швеции с правым и праволиберальным уклоном — Göteborgs Posten, Svenska Dagbladet, Expressen. Плюс довольно много региональной прессы и главное бизнес-издание страны Dagens Industri. Как же так?

Одна из главных причин — отношение либералов к национал-популистской партии «Шведские демократы» (SD). В последние годы L сделали главной целью своей политики «изоляцию» SD и противодействие тому, чтобы они получили бы какое-то влияние. Получалось так себе: от выборов к выборам L получали все меньше голосов, а SD — все больше. На последних выборах в Риксдаг в 2018 году — 5,5 процента и 17,5 процента соответственно. После выборов L, которые традиционно входили в правоцентристский альянс, сделали неожиданный разворот и поддержали левое правительство, опять же с целью «изоляции» SD. После этого их популярность резко упала и, по последним опросам, их поддерживает 3,5 процента избирателей, то есть они даже не проходят 4-процентный барьер в Риксдаг. Партия в глубоком кризисе и внутреннем конфликте, поэтому выбор нового лидера — вопрос жизни и смерти.

В этой ситуации руководство либералов сделало ставку на Улленхага — опытного и симпатичного политика, выступившего за все хорошее и против всего плохого с лозунгом «Сделаем Швецию добрее» и пообещавшего продолжить курс партии на изоляцию SD до победного конца.

Читайте также  Хотя до китайского Нового года по лунному календарю остается еще почти два месяца, многие китайцы уже сейчас торопятся купить туры за границу на недельные новогодние каникулы. Об этом свидетельствуют данные известного онлайн-туроператора Fliggy при компании интернет-коммерции "Алибаба".

Выдвинув свою кандидатуру, Сабуни спутала все карты. Она заговорила о том, что партия должна сфокусироваться на собственной политике и программе, а не на «изоляции» другой демократически избранной партии, что само по себе бессмысленно. Что она готова к диалогу со всеми, включая идеологических противников, и если в каких-то вопросах политика L и SD совпадает, то для нее это не проблема. А кроме того, она заявила, что после большого наплыва беженцев в 2015 году Швеции нужна реалистичная (то есть более ограничительная) миграционная политика с фокусом на интеграцию тех, кого уже приняли.

И главное, она поставила под сомнение догму «мультикультурности» и заявила, что политика интеграции должна быть прежде всего направлена на адаптацию мигрантов к нормам шведского общества, а также на противодействие сегрегации, росту этнических анклавов и борьбу с такими явлениями, как «культура чести» (то есть практика, предполагающая убийство девушек, «опозоривших» семью и род), клановые и прочие параллельные структуры власти, радикальный исламизм, организованная преступность и так далее.

Ничего удивительного здесь нет: Сабуни — известный и опытный политик. В конце нулевых она входила в правительство альянса и занимала пост министра по вопросам интеграции и равноправия полов и уже тогда активно продвигала эту повестку. Например, она предлагала запретить в школах ношение хиджаба девочкам младше 15 лет и ввести обязательное гинекологическое обследование девочек-подростков, которое, с одной стороны, помогало бы диагностировать скрытые заболевания, а с другой — выявлять случаи женского обрезания, которое в Швеции запрещено. Она даже написала книгу «Девушки, которых мы предаем» — о жертвах «культуры чести». Кроме того, она выступала за введение экзамена на знание шведского языка при получении гражданства (сейчас гражданство можно получить, не зная ни слова по-шведски). В те годы ее позиция казалась многим слишком жесткой и радикальной и вызывала множество протестов (особенно со стороны мусульманских организаций) и обвинений в том, что она «ловит рыбку в мутной воде» и «заигрывает с расистами». В 2010-м у либералов сменилось руководство (и политика), и Сабуни заменили на более «толерантного» министра интеграции — как раз того самого Эрика Улленхага. В 2013 году Ньямко Сабуни ушла из политики в частный бизнес, и о ней долго ничего не было слышно — до тех пор, пока пару месяцев назад она не решилась на камбэк.

Когда вся эта история только начала раскручиваться, я, как и почти все остальные, был уверен, что шансы Ньямко Сабуни возглавить L близки к нулю. Для шведской политики, где высоко ценится умение договариваться и находить компромисс, она слишком противоречивая, конфликтная и экзотическая во всех отношения фигура. Кроме того, в шведских политических партиях процесс выбора лидера — это такой междусобойчик на уровне руководства и высшей номенклатуры. Он происходит обычно за закрытыми дверями, и за ним никто особо не следит. А руководство за Эрика Улленхага не вызывало сомнений — он считался практически официальным кронпринцем. Хотя Улленхаг, кстати, тоже на какое-то время ушел из политики и в настоящее время является послом Швеции в Иордании.

Читайте также  На днях Американская информационно-технологическая компания (HI-TEK) организовала церемонию открытия глобальных туристических сайтов Travel.VN, Hotels.VN, VietnameseVisa.com и Prebook.com. Компания HI-TEK имеет большой опыт в сферах электронной коммерции, информационных информаций, Интернета и туризма. В настоящее время она применяет технологию блокчейна 4.0 для бронирования гостиничных номеров и авиабилетов в режиме онлайн по всему миру, а также для обращения за визой во Вьетнам на сайте www.vietnamesevisa.com.

Но на этот раз «что-то пошло не так». Может быть, потому что речь шла о политическом выживании, и прежде чем выбирать нового лидера, либералы решили провести совещательное голосование среди рядовых членов партии. И когда начали поступать первые данные из территориальных организаций, вдруг оказалось, что они, одна за другой, выбирают Сабуни — причем со значительным перевесом. Появилась настоящая интрига, запахло сенсацией, и выборы нового лидера L неожиданно превратились в главную новостную тему страны. В итоге расклад получился такой: Эрика Улленхага поддержал Стокгольм (где сидит вся партийная верхушка) и его родной город Уппсала. Вся остальная страна — от заполярного Нордланда до больших городов на юге, Гётеборга и Мальмё, — выступила за Сабуни. Кроме того, опросы общественного мнения показали, что Ньямко Сабуни значительно опережает по популярности всех остальных кандидатов среди:

— избирателей L,- избирателей партий — союзников L по Альянсу,

— всех избирателей страны.

При этом Улленхаг оказался фаворитом избирателей левых партий — традиционных соперников либералов.

Окончательное решение должны были принять полномочные выборщики на партийной конференции 28 июня, а они могут голосовать как захотят: опрос членов партии был всего лишь совещательным. Кампания в прессе в поддержку Эрика Улленхага (и против Сабуни) продолжала набирать обороты. Несколько выборщиков из регионов, где победила Сабуни, заявили, что они все равно отдадут голоса Улленхагу. Но стоит ли бороться за лидерство в партии, когда большинство членов и избирателей предпочитают другого кандидата? За четыре дня до конференции Эрик Улленхаг выбросил белый флаг и, к разочарованию одних и радости других, снял свою кандидатуру. Ранее свою кандидатуру снял еще один кандидат — Юхан Персон, который публично поддержал Сабуни. Теперь Ньямко Сабуни — единственный претендент на пост лидера L, и осталась лишь формальность по ее утверждению.

В принципе произошло то, что мы в последнее время видели много раз в других странах, — победа кандидата, противопоставившего себя истеблишменту, бунт провинции против столицы. Впрочем, сама Сабуни истеблишмент практически не атаковала, а позиционировала себя как рационального кандидата, выступающего с позиций здравого смысла. Например, в вопросах борьбы с глобальным потеплением. Шведский идеологический мейнстрим состоит в том, что все должны чувствовать стыд за личное потребление, а государство это потребление должно обкладывать постоянно растущими налогами — особенно это касается бензина и авиабилетов. Позиция Сабуни — «технологический оптимизм». Она утверждает, что с изменением климата надо бороться не малоэффективной «политикой символов», а прагматическими и экономически эффективными инвестициями в технологии, позволяющие значительно снизить выброс парниковых газов и извлечь часть этих газов из атмосферы.

Читайте также  Туристический потенциал Кыргызстана презентовали в Эль-Кувейте

Реакции на ее досрочную победу были достаточно предсказуемыми. Никакой радости по поводу такого исторического успеха в Швеции темнокожей женщины африканского происхождения со стороны обычных сторонников identity politics не последовало. Наоборот, на следующий день после капитуляции Улленхага весь левый сегмент прессы хоронил и оплакивал традиционный шведский социал-либерализм. Левые трактуют победу Сабуни как сдвиг вправо и успех националистов. Часть либералов тоже — из партии в знак протеста вышли несколько довольно известных политиков. С другой стороны, Ньямко Сабуни так же предсказуемо поздравили такие газеты, как Göteborgs Posten и Dagens Industry, где ее победа была названа «лучшим, что могло случиться в шведской политике». С восторгом встретил ее избрание и один из самых известных и скандальных политических «инфлюенсеров» — Александр Бард, бывший участник группы Army of Lovers.

Что будет дальше, никто не знает. Без поддержки L нынешнее «красно-зеленое» правительство лишится парламентского большинства. Сабуни, правда, обещает соблюдать договоренности предыдущего руководства партии и не «валить» правительство, но вероятность досрочных выборов сильно повышается.

Одни предсказывают (и желают) новому лидеру L скорейший провал. Другие считают ее самым перспективным игроком на политической сцене страны. Но мало кто сомневается, что по крайней мере в ближайшей перспективе популярность либералов возрастет. Сабуни сейчас — суперзвезда. Ряд комментаторов считает, что у L под руководством Ньямко Сабуни есть все шансы стать самой популярной партией справа от центра, а сама Сабуни является серьезным кандидатом на пост премьер-министра после выборов 2022 года. Если это произойдет, она станет первой женщиной и первым мигрантом, возглавившим страну, да и вообще первым темнокожим премьером Швеции. И тогда о ней, возможно, заговорят не как о «шведском Трампе», а как о «шведском Обаме».